Рамзан Кадиров відверто про Чечню, війну та жінок

На Кавказі, вочевидь, люблять працювати вночі. Ми приїхали на околицю Гудермеса – це одна із резиденцій Рамзана Кадирова. Зараз будемо заходити всередину.

Еще раз здравствуйте.

Здравствуйте. Вы когда-нибудь спите?

Иногда.

А что еще на этой территории находится? Она большая?

Это ж надо думать, что здесь еще.... Ну, еще зоопарк здесь есть.

Зоопарк??

Да.

А что за животные тут?

Все почти.

Тигры, жирафы что ли?

Тигры есть, жирафы есть.

Немного проехали по городу, по Грозному, - похоже, абсолютно, на такой новострой. Большое количество новых домов, и очевидно, что построить, наверное, было тяжело заново, фактически, город. Мне показалось, что еще тяжелее будет сделать так, чтобы люди почувствовали себя в нем как дома. Как много времени ушло на то, чтобы восстановить Грозный, и сколько еще времени уйдет на то, чтобы люди начали чувствовать себя там по-настоящему, ну, как дома?

Я этот вопрос вообще не понимаю. Я очень много общаюсь с народом, и у нас чеченец, который не чувствовал бы себя как дома – таких у нас нету.

Ну, все-таки город был разрушен. И поменять менталитет людей, которые долгое время жили в страхе и войне, - тоже непростое дело. Мы говорим, но, может, это ведь...

Вообще-то, это страшные и трагические дни для нашего народа были. Мы уверенно идем вперед. И есть у нас уверенность в завтрашнем дне. Народ определился, и как никогда, у нас консолидация общества. Это самая главная победа. И все, что было – мы, так сказать, закрыли книгу и начали писать новую историю. И показываем, доказываем, что все, что было связано с нашим народом, это абсолютно не вина нашего народа.

А чья?

Конечно, те люди, которые развалили Советский Союз, хотели развалить и Российскую Федерацию. И они выбрали, так скажем, Кавказ, в частности, Чеченскую Республику для того, чтобы развалить суверенное государство Россию. И, так скажем, компетентные люди дадут оценку им, а наш народ, руководство Республики, все ветви власти для себя приняли решение, что если мы будем ждать кого-то и чего-то, то ничего никогда не получится. Мы сами должны все делать и сами должны наладить взаимоотношения, показать, что войны, которые были, высылка, так сказать, - забудем это все. Забудем, в том плане, что не будем вспоминать и не будем давать возможность нашим врагам травить российские народы. Вот, и, в частности, с нами, с чеченским народом. И будем защищать целостность российского государства. Народы Российской Федерации, мы строим и будем строить здоровое общество.

Ну, Вы же сами воевали за независимость Чечни в свое время.

Да, и не жалею об этом. Тогда была идея, тогда был народ против всего этого, а мы были с народом.

Всего этого – чего?

Когда Ельцин Борис Николаевич дал, Вы помните, выступил, дал всем народам и регионам суверенитет, и официально заявил: "Берите, сколько хотите". Нам он дал суверенитет – полностью, - так сказать, вооружил чеченский народ, и отправил Грачева, чтобы у нас забрать это все. И, так сказать, в оскорбительной форме. И тогда стал народ против этого всего. И тогда были те времена, и мы были с народом. И сейчас мы с народом. Если б народ... не поддержал бы на референдуме наше направление, мой отец сказал, что мы будем с народом. Их выбор мы будем свято защищать.

А почему Вы перешли с отцом на сторону федеральных войск?

Мы не перешли никуда. Мы всегда оставались с народом, имейте в виду. Мы не переходим никуда, мы всегда были и остаемся с народом.

Я видел у Вас на первом этаже комната для подарков – там много оружия, которого Вам дарят.

Да. Я покупал много. Собираю хорошую коллекцию, и потом в последующем у нас когда-то откроют музей – я туда все отдам.

А когда Вы в первый раз взяли оружие в руки?

Я был маленьким, я не помню. Чеченец без оружия... И холодное, то это, то это... Другого я не представляю. Я еще был маленьким, когда я брал в руки оружие.

Вам много пришлось уничтожить врагов?

Очень много. Я воевал и я всегда был впереди, не прятался, и враги мои всегда знают меня и помнят хорошо... и знают, что, действительно, из себя представляет Кадыров.

Кадыров-воин?

Кадыров-воин, да.

А проще воевать или управлять?

Воевать – это не хобби, это не профессия, это по нужде бывает. И, конечно, воевать труднее всего. Так скажем, идти вперед, быть в бою – это проще простого, на самом деле. Ты знаешь, что ты... куда идешь, что ты... Ты знаешь, где ты должен стоять и какие, там, задачи ты ставишь перед собой. Не так я, в этом плане трудно, а так, чтобы... не были, так сказать, потери и с той, и с этой стороны. Вот. У нас лозунг был: "Спасти от одного человека". Чтобы не плакали наши матери, сестры, жены, вот. И поэтому мой отец призывал: надо добиваться амнистии. И мы спасли тысячи людей – и с этой, и с той стороны. Поэтому мы больше... я больше был, так сказать, переговорщиком, был я. Я ходил в переговоры, я перевозил... Все амнистированные ребята – это я с ними лично вел переговоры. И я успешно справлялся с этим. Ну, когда, так сказать, террорист не понимает, когда он идет убивать людей – с ними я резко воевал, и хорошие тоже были результаты. Ну, я никому никогда не желаю войн. Я себя считаю неплохим воином, и управлять очень трудно. После войны Республика разгромленная, разграбленная... сотни тысяч погибших...

Сотни тысяч. А сколько погибло – есть статистика за время двух войн?

Около 300 000, говорят.

300 000.

Да. Ну, так точно никто даже сейчас... Ну, сказать вот так точно... никто не может сказать. И тысячи, тысячи пропавших без вести. Раненые, которые потеряли жилье. То есть, с этим народом вести... найти общий язык, вести их за собой и делать так, чтобы они получали от жизни максимальное удовольствие – это очень трудно. И поэтому... Ну, никто нам не говорил, что будет легко. Мы на правильном пути, и мы с народом, мы на пути ислама, мы защищаем конституцию, защищаем законы, поэтому это удовольствие, которое можно получить от жизни. Поэтому мы стараемся – сколько нам дано Всевышним, столько служить народу.

Вы с 2005 года, по сути, на руководящих постах здесь в Чечне.

Да, с 2004 года.

И Вам не было еще 30 тогда.

Да, не было тогда мне еще 30.

Вы понимали, во что Вы ввязываетесь, когда человеку нет 30, что он на себя взваливает?

У меня положение было нелегкое. Я потерял все на этом пути, я был воином, моим командиром был Кадыров-старщий – мой отец, мой командир, мой Президент. И когда ты теряешь руководителя и должен делать так, чтоб не потерять то направление... И мы должны были... мы должны выиграть это направление.

Ну, это, как бы, сын за отца, по сути.

И сын за отца, и... даже не сын за отца, а, как бы, такой... у нас есть команда, которая сформирована первым Президентом, есть направление – это курс, который начал наш первый Президент, – это спасение народа. И поэтому на этом пути мы стараемся не подвести, сохранить лицо перед Всевышним, перед народом, перед своим отцом, перед своим командиром.

У Вас трое сыновей.

У меня трое сыновей.

Вы хотите, чтобы кто-то из них продолжил Ваше дело?

Я не желаю этого им, потому что это трудно. Но если когда будет, так скажем, необходимость, если они не станут на путь защиты своего народа, то они не мужчины... мне такие сыновья не нужны.

Это будет тогда такая своеобразная династия Кадыровых.

Я говорю, не главой Чеченской Республики, я говорю, когда путь защиты народа, я говорю, на этот путь. Не главой Чечни. Главой Чечни – это... Если человек старается быть у руля, руководителем, - я этого вообще человека не понимаю. Он ничего не боится. Я мусульманин истинный, верующий, - я знаю, что на том свете я должен отвечать за все. А в этой жизни, знаешь, там, уйдешь с работы или тебя выгонят, и народ тебе скажет: "Давай, надоел ты, Кадыров, уйди!" А там отмазки не принимаются. Там четко должен отвечать за все. Поэтому я никому не советую, вот реально, говорю честно, даже мечтать об этом... Самое трудное – быть у руля. И каждый дождь, солнце, жара – вот все, что дает погода, ты, там, знаешь... Когда человек отвечает за свою семью – ему очень трудно бывает. А представь, если большая семья, и каждый, каждый шорох, там, - ты должен беспокоиться, волноваться, ты должен решать, там, это. И если ты неправильно решаешь, то за это тебя никогда не награждают. Все равно бывает виноватым. Поэтому... Я не желаю своим детям этого.

Где будут учиться Ваши дети – Ваши сыновья и дочери?

Мои дети ходят в школу, в среднюю школу. И... детский сад.

Как принято во многих приличных домах, на Запад не собираетесь отправлять учиться?

Никогда в жизни я своих детей, никогда в жизни, не отправлю туда учиться. У нас есть... Если я себе не доверяю, то я что могу предложить народу? Мои дети должны учиться дома, в Грозном, и получать образование здесь.

Когда ты приезжаешь в Грозный, первое, что бросается в глаза, - кроме новых домов, - что все женщины обязательно в платках и...

Пфф! Если бы это так было бы, я был бы самым счастливым. Я сегодня ездил по городу – и очень много без платков, в коротких юбках, в майках – очень много девушек.

Это нехорошо?

Очень даже нехорошо. Вот если меня спросить, Рамзана – очень нехорошо.

Почему?

Девушка становится матерью, она должна воспитывать детей, она заходит в дом – чужой дом, - и она там должна найти общий язык с родителями, должна быть хорошей невестой, мамой, снохой... Вот все она должна, это все перейти... И она... святая девушка для чеченца – это самое, вот, святое вот в этой жизни после религии ислама. И мы должны ее бережно хранить, охранять. Вот, чеченец, если его сестру, так скажем... скажут оскорбительное что-то сестре, жене, дочке – он сразу выйдет и убьет того, кто оскорбил его сестру. У нас такие обычаи.

Прямо убьет.

Прямо убьет. Вот, и бывают такие у нас моменты. И... у нас большинство сидят в тюрьмах вот именно за такие случаи. Я был в Чернокозово не раз, и когда молодых красивых парней спрашивают: "За что сидишь?" - "Я убил сестру... убил того человека, который..." У нас очень суровые обычаи и традиции, и чтобы у нас не было между собой, так сказать, кровной мести, чтобы мы не убивали друг друга, чтобы она была здоровая, чтобы она рожала здоровых детей, воспитывала патриотов, то она должна быть истинной горянкой. Женщина не должна продавать свою честь, честь семьи, рода, народа. Она должна быть, так скажем, какая есть чеченская, такая и должна быть. Поэтому... у нас есть своя культура.

А что такое – идеал чеченской женщины? Это как?

Ну, это и есть, вот, ну... Меня как воспитывали, моя семья: у нас в доме всегда старший, так скажем, сын – будь он младше, чем сестра, мама, - вот всегда у нас воспитывают нас... вот мы старшие – сестра должна слушаться брата. Не имеет значения возраст. И всегда нас учат, чтоб мы защищали семью, в первую очередь, честь и достоинство. И учат девушек – сестер, дочерей, - чтобы они тоже не забывали, что она, так скажем... Как это выразить, по-чеченски я бы сейчас Вам выразился. Красиво, вот, знаешь, у нас... Она, вот... Для меня моя сестра – я клянусь: чтобы не увидеть слезы моей сестры, я тысячу раз умер бы. А не увидеть ее оскорбленной, униженной – я все протерпел бы в этой жизни. И то же самое, вот такие все у нас.

Но Вы говорите сейчас о традициях, не о законе.

Закон у нас абсолютно, закон Российской Федерации – важнее у нас ничего нету.

Но что выше: такая традиция или закон?

У нас самое высшее для меня, для Кадырова, высшее: религия, традиции – для меня самое высшее. Для меня, для Кадырова. И меня спрашивают: "Для тебя выше шариат или российские законы?" Я говорю: "Для меня выше шариат". Я верующий человек. Но сегодняшний шариат, вот сегодня, сегодняшняя ситуация – шариат говорит, что я должен защищать российские законы. Почему – потому, что закон Российской Федерации разрешает нам строить мечети, ходить в мечети, строить исламские медресе, университеты и развивать, строить , так скажем, достойное будущее для мусульман. И я обязан защищать сегодняшнюю власть государства Российской Федерации. И я не имею права нарушать законы. Но как регион, как руководитель, как гарант Конституции, я знаю, чего хочет мой народ, что нужно для своего народа. Поэтому я жду, чтобы девушки одевались как девушки. Не одевали джинсы, шортики, майки... Есть пляж, там одевают шорты. Есть места тусовки, где собираются тусовки – там своя есть специфика одежды. А есть город, где общество, - там должен человек выглядеть как человек настоящий. Я не за то, чтобы парни отпускали вот столько волосы (показывает ниже плечей), чтобы, там, рваные джинсы, там, это – я тоже против этого. У меня есть свой стиль. Я, вот, стараюсь соблюдать, так скажем, национальное свое...

А законы шариата позволяют многоженство?

Конечно, разрешают.

И такое есть сейчас в современной Чечне?

Есть, конечно, многие женятся, очень многие женятся – это нормально. Но ЗАГС у них с одной бывает, а так по шариату они две, три держат.

В Ваших высказываниях достаточно часто звучала критика в адрес Запада и Европы. Почему?

Ну, отношение не нравится мне. Одностороннее отношение и неправильное направление – не нравится мне вот так, поэтому я...

А что именно не нравится?

Ну, Запад всегда... вот, Европа поддерживает, вот, террористов. Сами борются с этим злом, а сами поддерживают. Грузия – так вроде бы должна была быть союзным государством. Мы всегда жили – грузинский народ, российский народ, - всегда мы жили как братья, сестры. Самые лучшие, теплые отношения. Кто правит там? Запад. Откуда заходят к нам бандиты? Через Грузию. Что за оружие у них, что за формы, что за деньги у них? Почему их снабжают? Европа. Все наши бандиты, террористы – начиная с Акаева, - находятся в Европе.

Продолжение